Мои родители на лето уезжают в загородный дом. Дом достаточно большой, и хотя он находится с милом жилом массиве, где его окружают такие же дома под красными крышами, и на всех дверях стоят хорошие замки, лично мне было бы страшно ночевать там одной. Мне никогда не приходилось оставаться в нем одной, тем более ночью. Мама же – насколько я могу судить – если была необходимость ночевать одной, никогда не боялась. Однако несколько лет назад в разговорах я стала замечать иногда проскальзывающие фразы типа «хорошо, что отец был дома» или «всю ночь не могла заснуть одна». Странно – думала я – почему же это вдруг она стала такой чувствительной? Однажды я со смехом спросила, чего ж это вдруг ей страхи стали мерещится? На что мама рассказала мне вот что. Несколько лет назад умерла моя бабка (мать моей мамы). Последний strashno.com.ua год она жила у моих родителей, и в тот самый год ее перевезли на лето в загородный дом. Последние месяцы жизни состояние ее умственного здоровья резко ухудшалось на фоне весьма крепкого физического: она никого не узнавала, однако целыми днями была занята тем, что бормотала что-то невразумительное. Особенно часто она подходила к большому зеркалу и разговаривала с кем-то, кого видела в отражении только она. Из-за ее хорошего физического состояния никто не ожидал, что она может внезапно умереть. Однако, со слов мамы, в тот день, под вечер, она внезапно обрела такую поразительную ясность мыслей, что мама каким-то внутренним чутьем догадалась: что-то должно случиться. «Вечером я обратила внимание, что она лежит очень тихо, без характерного бормотания и бессмысленных разговоров. Я подошла к ней. Бабушка взглянула на меня ясным взглядом и внятно произнесла: «Что, Маша, намучилась ты со мной?» Я оторопело ответила: «Да что ты, мама, все нормально…» Но от следующей ее фразы у меня зашевелились волосы на голове: глядя левее меня, в то самое злополучное зеркало, она спросила: «Что, и Татьяна ко мне пришла?» (Таня – это моя сестра, умершая 20 лет назад – прим. автора). Когда она сказала про умершую Таню, я поняла, что, несмотря на ясность ее ума, это конец. Потом она заснула. Я подходила каждый час, она казалась спящей. Под утро, strashno.com.ua подойдя к ней, я поняла, что она умерла. Поскольку она лежала под двумя одеялами – тело оставалось теплым и это сбило меня с толку: я не могла точно сказать, когда именно она умерла. Я позвала соседку, мы обмыли мать, переодели и положили на кровать. По причине ее возраста нам не понадобилось везти ее в морг на вскрытие. Фельдшер выписал свидетельство о смерти, а я поехала в город договариваться про место на кладбище и заказывать гроб. Приехала я вечером, по существующей традиции перед похоронами тело должно находиться в доме 3 ночи. Но исходя из того, что было лето и мы не могли сохранять тело дольше, похороны назначили на утро. Дальше я побежала в соседнее село: мне нужно было найти кого-то, кто читал бы над умершим человеком псалтырь всю эту ночь. Я знала, какой это труд, и что не многие берутся за strashno.com.ua это. Так и получилось: все отказались. Я вернулась домой. Было около 11 часов ночи. Я включила в комнате свет, взяла псалтырь и поняла, что читать придется мне самой. (Надо сказать, хоть моя мама верующая и в церковь ходит, выполнять такую обязанность, как отчитывать покойника ей не приходилось ни разу). Я открыла книгу и начала читать. Поначалу мне не было страшно, в соседней комнате спал твой отец, и хотя он спал, ощущение того, что рядом есть еще кто-то, не позволяло страху вползать в душу. Однако спустя полчаса я вдруг услышала, что за дверями, в прихожей, в ЗАКРЫТОМ ИЗНУТРИ доме, кто-то ходит. Причем, шаги были явственные, громкие. Дальше к ним присоединились другие шаги. Теперь мне казалось, что за дверями двигается как минимум несколько человек. Дальше я услышала шум от падающих ведер и инструментов, потом звуки стали напоминать шум, который могли бы издавать strashno.com.ua пустые ведра, по которым изо всех сил колотят чем-то тяжелым. МОГЛИ БЫ… если бы за дверями КТО-ТО НАХОДИЛСЯ. Но двери были заперты изнутри, и мое сердце просто холодело от мысли: КТО издает все эти звуки. Я, не отрываясь, смотрела в псалтырь, перечитывая нужные строчки, не поднимая головы и не глядя по сторонам. Внезапно мне показалось, что мать шевельнула головой. Я уставилась на нее: она повернула голову и сказала: - Читай, Маша, читай, не дай ИМ меня забрать! После этого я ворвалась в комнату к твоему отцу, разбудила его и сказала: «Мне все равно заснешь ты или нет, но ты будешь сидеть рядом со мной и держать меня за руку!» Под утро, когда начало светать, я закончила отчитку, и звуки прекратились. Потом привезли гроб, мы положили в него мать и поехали на кладбище. Про то, что происходило этой ночью, я не strashno.com.ua говорила никому. Но с этого дня я не могу засыпать в этом доме одна. Каждый раз я вижу перед собой лицо матери, которая повторяет «Не дай ИМ меня забрать!» и теперь я знаю совершенно точно: как бы кто не просил меня отчитывать покойника – я НИКОГДА не пойду на это еще раз».

Было это давно, я ещё маленький был. У моей бабушки инсульт случился (если не ошибаюсь третий). После него она уже не могла ни встать ни просто шевелиться, короче умирала. Мама и отец собрались её навестить, последний раз так сказать увидеться. Меня с собой звали, но я не смог. Не потому что не хотел или ещё что-то, нет. Я просто не мог встать с кровати. Пока лежу всё хорошо, но стоит только встать, как начинает кружиться голова и я падаю. Трудно было даже дойти до кухни, чтоб воды попить, не то что к бабушке идти. Отец меня немного поругал, сказал: «Твоей бабушке может жить осталось 3 часа, а ты с ней увидеться не хочешь!»Так я пролежал весь день. На утро бабушка умерла, а я снова чувствовал себя хорошо.Но это не самое странное.В ночь после похорон мне приснился сон, будто гроб с бабушкой стоит не у неё, а у нас в квартире, причём в моей комнате! И вдруг я вижу, как бабушка из гроба встаёт и куда-то уходит. Я бегу к маме и кричу ей:
Мама, мама, там бабушка из гроба встала и ушла!
-Ну и что?
-Как что?Она же МЁРТВАЯ!
-А ты,что сынок не знаешь, что ли? Мертвым тоже иногда надо встать, погулять, размяться. Не волнуйся, скоро сама вернётся.
Я был в шоке. Вернулся в свою комнату, залез с головой под одеяло. Лежу. Страшновато. Вдруг слышу бабушкины шаги из коридора.(спутать их ни с чем нельзя — посте второго инсульта бабушке было тяжело ходить, и поэтому шаги её были тяжелыми, медленными, а самое главное шаркающими). И в от я слышу шарканье сначала в коридоре, затем всё ближе и ближе к моей комнате. От страха я проснулся. Вижу лежу я как и во сне с головой под одеялом и продолжаю слышать шаги! Вот она обошла мою кровать и встала у изголовья! Мне было не просто страшно — я был практически в панике! Минут 15-20 я не решался выглянуть из под одеяла, а когда выглянул то увидел, что комната как комната, всё как обычно. Можно списать конечно на сон или галлюцинацию. Но слишком уж чёткие шаги были, а самое главное я не только их слышал, но и мог определить по какой траектории движется человек. Наверно бабушка так решила меня навестить.

Не божья тварь

Граница Германии и Франции. Недалеко от города Страсбург. 1943 год. Закрытый исследовательский центр Ананербе. Проект «Сверхчеловек».

- Думаю, это не самый удачный из наших экспериментов, – заявила Мадлен Добкин, критично качая головой.

Прикованный цепями монстр уже ничем не напоминал человека. Даже его осанка стала более животной. Суставы ног изогнулись, превратив его в хищника, изготовившегося к прыжку. Брюшная полость затянулась дополнительными тремя парами ребер. Горло скрывала твердая чешуя. Разорвав вытянувшуюся челюсть и выдавив передние зубы, появившиеся клыки обещали стать в бою дополнительным инструментом смерти. Сам череп изменился настолько сильно, что теперь спереди был всего один глаз. Другой, поддавшись чудовищному скручиванию, находился на затылке. Грубая, местами похожая на иголки дикобраза шерсть, покрывала тело этого бывшего человека.

«Ганс 146». Таким было имя созданного монстра. Его отобрали из сотен других, идеальных представителей арийской расы.

- Когда-то его руки ласкали женские груди, а теперь он не сможет даже нажать на курок, – сказал мужчина в белом халате, изучая пальцы монстра. Их фаланги были лишены плоти. Окаменевшие суставы, превращали изогнутые внутрь кости в острые когти. – А ведь он, наверно, нравился женщинам.

- Не нужно сарказма, доктор Хирт!

- Как скажите, моя прекрасная Мадлен. Солдат!

- Слушаю, штурмбанфюрер!

- Сожгите эту неудачу!

Словно поняв, что речь идет о нем, монстр начал метаться по своей камере, пытаясь отыскать выход. Его руки все еще пытались разогнуть прутья решетки, когда пламя, вырвавшееся из огнемета, начало жечь его плоть. Кожа лопалась, мясо шипело, сворачиваясь и обнажая кости, жир капал на пол, а монстр все еще пытался разогнуть стальные прутья. Запах горелой плоти наполнил помещение.

- Сожгите все, – велел доктор Хирт солдату. – Все, с чем не справится огнемет, отправьте в крематорий.

- И не забудьте навести здесь порядок, – напомнила ему Мадлен.

Жир, растекался по полу, подбираясь к ее туфлям. Объятый огнем монстр не проронил ни слова. Его скрюченное тело корчилось в предсмертных конвульсиях, а солдат, просунув дуло огнемета между решеток, продолжал поливать его беспощадным пламенем.

***

Мадлен вернулась в свой кабинет. Запах горелой плоти все еще стоял у нее в горле. Скинув одежду, она встала под холодный душ. Мыльная пена была лучшим лекарством от событий прошедшего дня.

Доктор Хирт вошел в ее кабинет, когда она сидела за рабочим столом. Перед Мадлен лежало несколько открытых папок с фотографиями.

- Скоро их будет больше тысячи, – сказал доктор Хирт, беря в руки папку с надписью «Иван 897».

Открыв ее, он без особенного интереса разглядывал черно-белые фотографии. Изображенный на них уродец когда-то был человеком. Они все были когда-то людьми.

- Мой маленький хитрый шпион. – Доктор Хирт бросил папку на стол. Черно-белые фотографии выскользнули из нее, упав на бетонный пол. – Мне следовало сделать тебя одной из них. – Он провел указательным пальцем между лопаток Мадлен. – Янки номер первый. Как тебе?

- Мы всего лишь люди.

- Не все, моя прелесть. Не все. – Он потянул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову. – Как ты думаешь, кто бы мог получиться из нас?

- Ты хочешь попробовать?

- Почему бы мне не начать с тебя, моя Мадлен?

- Не думаю, что ты захочешь спать с монстром.

- Ты права. Я велю Ульриху сжечь тебя, а себе подыщу какую-нибудь еврейку или славянку. Завтра я отправлюсь в лагерь и лично выберу себе новых подопытных.

- Я единственный химик, кто сможет работать здесь.

- Незаменимых нет, моя дорогая.

- Доктор Хирт…

- Тшш, – он приложил указательный палец к ее губам. – Просто молчи.

Потянув за волосы, он заставил ее подняться со стула.

- Моя прекрасная Мадлен. – Его пальцы скользили по ее лицу. – Если бы я был антропологом, то счел бы за счастье иметь твой череп в своей коллекции. Твое лицо идеально.

Он неспешно расстегивал на ней халат. Мадлен молчала.

- Я любил тебя, Мадлен. Любил твое тело. Любил твой ум. А ты… Ты разбила мне сердце.

Доктор Хирт заставил себя оторвать взгляд от обнаженной груди и отойти в сторону. Не запертая дверь в кабинет открылась.

- Ты не сделаешь этого! – Мадлен смотрела на вошедшего солдата.

- Я уже это сделал.