Нет, я не красивая, я не великолепная, я — ослепительная как солнце.

Все было только ради Игр. Все, что ты делала.

Пришла добить меня, солнышко?

— И ты ел без меня!
— Ел? Нет, ничего я не ел.
— В таком случае сыр съело яблоко.

Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом — Двенадцатый дистрикт. Двенадцатого дистрикта нет. Я — Сойка-пересмешница. Я уничтожила Капитолий. Президент Сноу меня ненавидит. Он убил мою сестру. А теперь я убью его, и тогда Голодным играм придет конец...

Я сворачиваюсь клубочком, сжимаюсь, пытаюсь совсем исчезнуть. Затем, в полной тишине, я снова и снова кручу на запястье браслет с надписью: «Психически нездорова».

И когда он шепчет мне:
— Ты меня любишь. Правда или ложь?
Я отвечаю:
— Правда.

Отлично. Пойду скажу Питу, что я выбрала в союзники Долбанутого, Тронутую и восьмидесятилетную бабушку. Вот он обрадуется

Видишь ту девочку? Я хотел жениться на ее маме, но она сбежала с шахтером

Игры то голодные, зато профи сытые!

- Финник! - Что-то между воплем и радостным криком. Красивая, только немного грязная, молодая женщина – с тёмными запутанными волосами и глазами зелёными как море – бежит нам навстречу ни в чём ином, как в простыне. – Финник! - И вдруг есть только эти двое, пробирающиеся через пространство, чтобы дотянуться друг до друга. Они сталкиваются, обнимаются, теряют равновесие и ударяются о стену, где и остаются. Сливаясь в одно целое. Неразделимое.

Еще разок? Для публики?

Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом.

- Твой любимый цвет...зелёный?
- Правильно. А твой оранжевый.
- Оранжевый?
- Неяркий. Мягче. Как цвет заката. Ты как-то раз сказал мне об этом.
- О, спасибо.
- Ты художник. Ты пекарь. Ты любишь спать с открытыми окнами. Ты никогда не добавляешь сахар себе в чай. И ты всегда завязываешь шнурки на двойные узлы.

Аромат роз, который смешивается с запахом крови, пробивается доже сквозь вонь фекалий, заставляет моё сердце бешено биться, превращает кожу в лёд, парализует лёгкие. Как будто президент Сноу дышит в лицо и говорит, что мне пора умереть

Счасливых вам Голодных Игр.И пусть удача всегда будет с вами.

Я словно превращаюсь в Финника, и перед глазами проносится вся моя жизнь. Лодка, мачта, серебряный парашют. Смеющаяся Мэгз, розовое небо, трезубец Бити, Энни в позвенечном платье, волны, разбивающиеся о скалы. Потом всё гаснет.

Но следующие слова уже рвутся наружу.
- Ты — художник. Ты — пекарь. Ты любишь спать с открытыми окнами. Никогда не кладешь сахар в чай. И всегда завязываешь шнурки на двойной узел.

— Зря пришел. Ее здесь нет, — говорю я. Лютик снова шипит. — Можешь шипеть сколько угодно, но ее здесь нет. Прим ты здесь не найдешь. — Услышав ее имя, кот настораживается, поднимает уши и с надеждой мяучит. — Убирайся! — Лютик уворачивается от брошенной в него подушки. — Прочь! Здесь тебе ничего не светит! — Я дрожу от ярости. — Она не вернется! Она никогда сюда не вернется! Я беру еще одну подушку, встаю, чтобы точнее прицелиться, и внезапно понимаю, что по щекам текут слезы. — Она умерла. — Я хватаюсь за живот, чтобы унять боль, оседаю, обхватываю подушку, раскачиваюсь и плачу. — Она умерла, тупой кот. Умерла.

Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь поцеловать меня, не стесняйся.